right_side
Подписка на обновления
Введите Ваш email адрес:

Метки
Александр Иличевский Александр Кравцов Александр Раков Александр Сергеевич Пушкин Андрей Вознесенский Анна Ахматова Антон Павлович Чехов Арсений Тарковский Белла Ахмадулина Борис Пастернак Борис Слуцкий Булат Окуджава Валентин Серов Валерий Голиков Валерий Цаплин Варначев Евгений Михайлович Василий Поленов Великие поэты Велимир Хлебников Виктор Некрасов Владимир Боровиковский Владимир Высоцкий Владимир Маяковский Владимир Набоков Владимир Орлов Владислав Ходасевич Выставки картин в Ярославле Выставки художников в Ярославле Генрих Гейне Георгий Иванов Давид Самойлов День Победы Дмитрий Быков Евгений Баратынский Евгений Евтушенко Иван Бунин Иннокентий Анненский Иосиф Бродский Исаак Левитан Клод Моне Константин Бальмонт Крещение Лев Толстой Леонардо да Винчи Максимилиан Волошин Марина Цветаева Марк Шагал Маршак Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета Михаил Врубель Михаил Кузмин Михаил Лермонтов Николай Васильевич Гоголь Николай Гумилев Николай Некрасов Николай Рерих Николай Рубцов Осип Мандельштам Рокуэлл Кент Сандро Боттичелли Саша Черный Сент-Экзюпери Сергей Есенин Федор Тютчев Христианская поэзия Юрий Башмет Юрий Левитанский американские писатели американские поэты английская поэзия английская проза английские художники былинки выставки художников в Москве голландские художники искусство эпохи Возрождения итальянские художники книги с помойки необычные выставки в Ярославле нидерландские художники поэты Серебряного века русская поэзия русские писатели русские поэты русские художники советские писатели советские поэты современные русские писатели современные русские поэты стихи о Рождестве стихи о войне стихи о любви французская поэзия французские художники художники-любители художники Ивановской области художники Ярославской области школа танца "Амира" ярославские поэты ярославские художники

Яндекс.Метрика

Любимые стихи, книги, картины...

180 лет назад – 10 февраля 1837 года – в пятницу, в три четверти третьего часа пополудни, умер Александр Сергеевич Пушкин.

Пушкин Александр Сергеевич — великий русский поэт

06 06 1799  — 10 02 1837

Его жизнь оборвалась на середине пути. Но он уже был утомлен этой жизнью и смерть принимал спокойно (Ну что ж – убит.) Наверное, понимал, что дата ухода человека предписана свыше, еще до рождения. Ведь он был пророк. Но мое поколение, выросшее на стихах Пушкина, помнит, любит и читает произведения этого великого гения. И мне, думается, его имя будет жить в веках.

 

ТЕЛЕГА ЖИЗНИ

 

Хоть тяжело подчас в ней бремя,

Телега на ходу легка;

Ямщик лихой, седое время,

Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;

Мы рады голову сломать

И, презирая лень и негу,

Кричим: пошел!   .   .    .   .

Но в полдень нет уж той отваги;

Порастрясло нас; нам страшней

И косогоры и овраги;

Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;

Под вечер мы привыкли к ней

И, дремля, едем до ночлега —

А время гонит лошадей.

 

 

ПРОРОК

 

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился, —

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Перстами легкими как сон

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый,

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

Как труп в пустыне я лежал,

И бога глас ко мне воззвал:

 

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

 

Вечная Вам память Александр Сергеевич.

4 Фев 2017 Рубрики: Поэзия

Джон Донн

Текут столетия, а человек  рождается, взрослеет, ищет смысл жизни, любит, верит, страдает,  болеет и умирает, как в былые времена. 445 лет назад родился великий английский поэт и проповедник, настоятель лондонского собора Святого Павла, крупнейший представитель литературы английского барокко  – Джон Донн. Он автор ряда любовных стихов, элегий, сонетов, эпиграмм, а также религиозных проповедей.

1572 -1631

Вершиной творчества Джона Донна считается цикл сонетов «Благочестивые сонеты». Тема цикла – осознание человеком неизбежности смерти, преодоление страха смерти и обретение бессмертия.

12 сонет  (перевод Валерия Савина)

 

Зачем все твари служат нам? И корм,

И жизнь приносят в щедрости своей?

Хотя они и проще, и честней,

И не испорчены, как я, грехом?

Зачем стоишь ты, лошадь, под ярмом?

Кабан и бык, не глупо ль от людей

Терпеть удары, вы ведь не слабей,

И проглотить могли бы их живьем?

Я хуже вас, увы, по всем статьям;

Вы не грешили, страх вам ни к чему.

Вот чудо, непостижное уму:

Природы власть их подчинила нам,

А умер Бог, кто не имел грехов,

За нас, его творений и врагов.

 

 

17 сонет (перевод Валерия Савина)

 

С тех самых пор как умерла она,

Любовь моя, отдав Природе долг,

И Ты ее, насилуя, увлек

На небо, мысль моя обращена

К Тебе, хоть страстью к ней распалена, —

Не так ли влагой полнится поток?

Тебя найдя, смягчить я жажду смог,

Но эта жажда — как сосуд без дна.

Зачем о большей мне молить любви,

Коль Ты меня обхаживаешь Сам?

Боишься, что я помыслы свои

Святым и ангелам твоим отдам,

Ревнуешь ли, что дьявол, мир и плоть

Мной овладеют, а не Ты, Господь.

………………………………………………………….

 

Ниже расположенные  стихи взяла из очень хорошей  статьи Игоря Гарина  о Джоне Донне (статью советую — прочесть)  Чей  перевод стихов  —  не знаю

 

Что до меня (я есть иль нет, не знаю!),

Судьба (коли такая штука есть!)

Твердит, что бунт напрасно поднимаю,

Что лучшей доли мне и не обресть.

………………………………………………………………

 

Плотское и духовное начала в любви неотделимы:

Но плоть  — ужели с ней разлад?

Откуда к плоти безразличье?

Тела  — не мы, но наш наряд,

Мы  — дух, они его обличья.

Нам должно их благодарить  —

Они движеньем, силой, страстью

Смогли друг дружке нас открыть

И сами стали нашей частью.

Как небо нам веленья шлет,

Сходя к воздушному пределу,

Так и душа к душе плывет,

Сначала приобщаясь к телу.

……………………………………………………………….

 

Я  — весь боренье: на беду мою,

Непостоянство  — постоянным стало,

Не раз душа от веры отступала,

И, клятву дав, я часто предаю.

То изменяю тем, кого люблю,

То вновь грешу, хоть каялся сначала,

То молится душа, то замолчала,

То всё, то  — ничего, то жар терплю,

То хлад…

 

……………………………………………………………………

 

Не заживайся в городе одном.

Улитка, проползая над травою,

Повсюду тащит домик свой с собою.

Бери с нее пример судьбы благой:

Будь сам дворцом, иль станет мир тюрьмой!

 

……………………………………………………………………

 

БЛОХА

 

Узри в блохе, что мирно льнет к стене,

В сколь малом ты отказываешь мне.

Кровь поровну пила она из нас:

Твоя с моей в ней смешаны сейчас.

Но этого ведь мы не назовем

Грехом, потерей девственности, злом.

Блоха, от крови смешанной пьяна,

Пред вечным сном насытилась сполна;

Достигла больше нашего она.

 

Узри же в ней три жизни и почти

Ее вниманьем. Ибо в ней почти,

Нет, больше чем женаты ты и я.

И ложе нам, и храм блоха сия.

Нас связывают крепче алтаря

Живые стены цвета янтаря.

Щелчком ты можешь оборвать мой вздох.

Но не простит самоубийства Бог.

И святотатственно убийство трех.

 

Ах, все же стал твой ноготь палачом,

В крови невинной обагренным. В чем

Вообще блоха повинною была?

В той капле, что случайно отпила?..

Но раз ты шепчешь, гордость затая,

Что, дескать, не ослабла мощь моя,

Не будь к моим претензиям глуха:

Ты меньше потеряешь от греха,

Чем выпила убитая блоха.

(перевод  Иосифа Бродского)

 

В  1621 году Донн становится настоятелем Собора Святого Павла в Лондоне. Он имел репутацию красноречивого проповедника, обладающего даром убеждения. Сохранилось 160 его проповедей

«Донн соболезнует, сочувствует, сопереживает людям — их бедам, их несчастьям, их самонадеянности и наивности, но он не скрывает и той правды, которую жизнь открыла ему: что человек жалок и ничтожен — игрушка в руках Провидения, что он несовершенен и не желает быть иным, что он зол и агрессивен и что нет иного пути к его обузданию, нежели религия»

 

Это Донну принадлежат слова из проповеди, избранные Хемингуэем в качестве эпиграфа для романа «По ком звонит колокол»:

«Ни один человек не является островом, отделенным от других. Каждый  — как бы часть континента, часть материка; если море смывает кусок прибрежного камня, вся Европа становится от этого меньше.

Смерть каждого человека  — потеря для меня, потому что я связан со всем человечеством. Поэтому никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол: он звонит по тебе»

На днях перечитывала Чехова. Но оказалось — не читала я раньше рассказа «Архиерей».  Думаю – была еще не готова раньше. Сегодня этот рассказ заставил меня о многом задуматься.

Бунин, Толстой и Куприн относили этот рассказ к лучшим произведениям Чехова.

Рассказ охватывает время от  вербного воскресения до Пасхи. Советую всем почитать. А сейчас  привожу несколько цитат, отражающих поток человеческой жизни непростого человека – архиерея.

«Преосвященный переоделся и стал читать молитвы на сон грядущий. Он внимательно читал эти старые, давно знакомые молитвы и в то же время думал о своей матери. У нее было девять душ детей и около сорока внуков. Когда-то со своим мужем, дьяконом, жила она в бедном селе, жила там очень долго, с 17 до 60 лет. Преосвященный помнил ее с раннего детства, чуть ли не с трех лет и — как любил! Милое, дорогое, незабвенное детство! Отчего оно, это навеки ушедшее, невозвратное время, отчего оно кажется светлее, праздничнее и богаче, чем было на самом деле? Когда в детстве или юности он бывал нездоров, то, как нежна и чутка была мать!»

«В восьми верстах от Лесополья село Обнино с чудотворной иконой. Из Обнина летом носили икону крестным ходом по соседним деревням и звонили целый день то в одном селе, то в другом, и казалось тогда преосвященному, что радость дрожит в воздухе, и он (тогда его звали Павлушей) ходил за иконой без шапки, босиком, с наивной верой, с наивной улыбкой, счастливый бесконечно.»

«Преосвященному медленно, вяло вспоминалась семинария, академия. Года три он был учителем греческого языка в семинарии, без очков уже не мог смотреть в книгу, потом постригся в монахи, его сделали инспектором. Потом защищал диссертацию. Когда ему было 32 года, его сделали ректором семинарии, посвятили в архимандриты, и тогда жизнь была такой легкой, приятной, казалась длинной-длинной, конца не было видно. Тогда же стал болеть, похудел очень, едва не ослеп и, по совету докторов, должен был бросить всё и уехать за границу.»

«Но вот минуло восемь лет, и его вызвали в Россию, и теперь он уже состоит викарным архиереем, и всё прошлое ушло куда-то далеко, в туман, как будто снилось…»

«И теперь, когда ему нездоровилось, его поражала пустота, мелкость всего того, о чем просили, о чем плакали; его сердили неразвитость, робость; и всё это мелкое и ненужное угнетало его своею массою»

«Преосвященный сидел в алтаре, было тут темно. Слезы текли по лицу. Он думал о том, что вот он достиг всего, что было доступно человеку в его положении, он веровал, но всё же не всё было ясно, чего-то еще недоставало, не хотелось умирать; и всё еще казалось, что нет у него чего-то самого важного, о чем смутно мечталось когда-то, и в настоящем волнует всё та же надежда на будущее, какая была и в детстве, и в академии, и за границей.»

«Отец его был дьякон, дед — священник, прадед — дьякон, и весь род его, быть может, со времен принятия на Руси христианства, принадлежал к духовенству, и любовь его к церковным службам, духовенству, к звону колоколов была у него врожденной, глубокой, неискоренимой; в церкви он, особенно когда сам участвовал в служении, чувствовал себя деятельным, бодрым, счастливым.»

«Преосвященный не спал всю ночь. А утром, часов в восемь, у него началось кровотечение из кишок. Келейник испугался и побежал сначала к архимандриту, потом за монастырским доктором Иваном Андреичем, жившим в городе. Доктор, полный старик, с длинной седой бородой, долго осматривал преосвященного и всё покачивал головой и хмурился, потом сказал:

— Знаете, ваше преосвященство? Ведь у вас брюшной тиф!

А он уже не мог выговорить ни слова, ничего не понимал, и представлялось ему, что он, уже простой, обыкновенный человек, идет по полю быстро, весело, постукивая палочкой, а над ним широкое небо, залитое солнцем, и он свободен теперь, как птица, может идти, куда угодно!

— Сыночек, Павлуша, отвечай же мне! — говорила старуха. — Что с тобой? Родной мой!

— Не беспокойте владыку, — проговорил Сисой сердито, проходя через комнату. — Пущай поспит… Нечего там… чего уж!..

Приезжали три доктора, советовались, потом уехали. День был длинный, неимоверно длинный, потом наступила и долго-долго проходила ночь, а под утро, в субботу, к старухе, которая лежала в гостиной на диване, подошел келейник и попросил ее сходить в спальню: преосвященный приказал долго жить.

А на другой день была Пасха. В городе было сорок две церкви и шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило.

одним словом, было весело, всё благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем.

Через месяц был назначен новый викарный архиерей, а о преосвященном Петре уже никто не вспоминал. А потом и совсем забыли»

 

Вопросы: Зачем  приходим в этот мир?,  Кто Я?, Что такое счастье?,  Какое оно?,  Что такое любовь?, Что такое вера? – проносились в моей голове один за другим.

Все виды счастья временны и потому не могут по-настоящему удовлетворить человека. Чувственные удовольствия рано или поздно наскучивают нам, приедаются, перестают радовать. К тому же  с годами наше тело уже не может наслаждаться по прежнему и приносит нам все больше страданий. Все, что хочет получить наш ум, оказывается не бесплатным, радостное возбуждение в уме неизбежно сменяется разочарованием. Эти виды счастья имеют начало и конец.

Живые существа духовны и вечны по сути, поэтому мы все ищем счастья, которое будет соответствовать нашей духовной природе: бесконечное и независящее от внешних обстоятельств. И такое счастье есть. Надо только его в себе открыть.

 

Чехов родился 29 января 1860 года. С днем рождения Антон Павлович!

Антон Павлович Чехов — великий русский писатель и драматург

29 01 1860 -15 07 1904

«Боже мой, какой поэт! и мне всегда, может быть, несколько сентиментально, хочется думать, что люди, во всяком случае, мыслящие, читающие, будут возвращаться и возвращаться к Юрию Давыдовичу — его стихам, его удивительной личности…» (М. Казаков)

levitanski

Юрий Давидович Левитанский — русский советский поэт.

22 01 1922 — 25 01 1996

Январь месяц: и родился поэт в январе, и умер в январе, и много у него стихотворений, посвященных зиме.

Юрий Левитанский прошел войну, поздно демобилизовался; может потому,  у него все было позднее: поздняя любовь, поздние дети, и первая книга вышла в печать в 37 лет. Он просто занимался своим любимым делом, он никого не расталкивал локтями, просто любил жизнь, свою семью, своих дочерей. Получив Государственную премию, он не побоялся выступить в ответном слове против войны в Афганистане.

 

КИНЕМАТОГРАФ

Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.

А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.

А потом в стене внезапно загорается окно.

Возникает звук рояля. Начинается кино.

 

И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.

Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!

Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса

заставляет меня плакать и смеяться два часа,

быть участником событий, пить, любить, идти на дно…

 

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер

этот равно гениальный и безумный режиссер?

Как свободно он монтирует различные куски

ликованья и отчаянья, веселья и тоски!

 

Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —

будь то комик или трагик, будь то шут или король.

О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом

в этой драме, где всего-то меж началом и концом

два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…

 

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты

от нехватки ярких красок, от невольной немоты.

Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва

выразительностью жестов, заменяющих слова.

И спешат твои актеры, все бегут они, бегут —

по щекам их белым-белым слезы черные текут.

Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…

 

Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,

хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.

Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.

Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.

Слишком черное от крови на руке твоей пятно…

 

Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!

А потом придут оттенки, а потом полутона,

то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.

А потом и эта зрелость тоже станет в некий час

детством, первыми шагами тех, что будут после нас

жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…

 

Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!

Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов

занимать любое место в тесноте твоих рядов.

Но в великой этой драме я со всеми наравне

тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.

Даже если где-то с краю перед камерой стою,

даже тем, что не играю, я играю роль свою.

 

И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,

как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,

как сплетается с другими эта тоненькая нить,

где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,

потому что в этой драме, будь ты шут или король,

дважды роли не играют, только раз играют роль.

 

И над собственною ролью плачу я и хохочу.

То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.

То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,

жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!

………………………………………………………………………………..

 

Всего и надо, что вглядеться, — боже мой,

Всего и дела, что внимательно вглядеться, —

И не уйдёшь, и никуда уже не деться

От этих глаз, от их внезапной глубины.

 

Всего и надо, что вчитаться, — боже мой,

Всего и дела, что помедлить над строкою —

Не пролистнуть нетерпеливою рукою,

А задержаться, прочитать и перечесть.

 

Мне жаль не узнанной до времени строки.

И всё ж строка — она со временем прочтётся,

И перечтётся много раз и ей зачтётся,

И всё, что было с ней, останется при ней.

 

Но вот глаза — они уходят навсегда,

Как некий мир, который так и не открыли,

Как некий Рим, который так и не отрыли,

И не отрыть уже, и в этом вся беда.

 

Но мне и вас немного жаль, мне жаль и вас,

За то, что суетно так жили, так спешили,

Что и не знаете, чего себя лишили,

И не узнаете, и в этом вся печаль.

 

А впрочем, я вам не судья. Я жил как все.

Вначале слово безраздельно мной владело.

А дело было после, после было дело,

И в этом дело всё, и в этом вся печаль.

 

Мне тем и горек мой сегодняшний удел —

Покуда мнил себя судьёй, в пророки метил,

Каких сокровищ под ногами не заметил,

Каких созвездий в небесах не разглядел!

………………………………………………………………….

 

 

И, конечно, мое любимое стихотворение:

 

 

Кто-нибудь утром проснется и ахнет,

и удивится — как близко черемухой пахнет,

пахнет влюбленностью, пахнет любовным признаньем,

жизнь впереди — как еще нераскрытая книга.

 

Кто-нибудь утром проснется сегодня и ахнет,

и удивится — как быстро черемуха чахнет,

сохнет под окнами деревце, вьюгою пахнет,

пахнет снегами, морозом, зимой, холодами.

 

Кто-нибудь утром совсем не проснется,

кто-нибудь тихо губами к губам прикоснется

и задохнется — как пахнет бинтами и йодом,

и стеарином, и свежей доскою сосновой.

 

В утреннем воздухе пахнет бинтами и йодом,

и стеарином, и свежей доскою сосновой,

пахнет снегами, морозом, зимой, холодами

и — ничего не поделать — черемухой пахнет.

 

Пахнет черемухой в утреннем воздухе раннем.

Пахнет влюбленностью, пахнет любовным признаньем.

Что бы там ни было с нами, но снова и снова

пахнет черемухой — и ничего не поделать!

…………………………………………………………………………..

 

 

Ну что ж, мой друг,

двух жизней нам не жить,

и есть восхода час

и час захода.

Но выбор есть,

и дивная свобода

в том выборе, где голову сложить!

 

Читайте стихи этого мудрого поэта для очищения своей души!

Сегодня 19 января —  у христиан праздник – Крещение.

reschenie

 Больше всего люблю, как его описывает Шмелев. И сама раньше окуналась в прорубь и получала заряд бодрости и духа. Нынче – нет. Видимо старею. Но всем, кто будет совершать этот обряд, желаю здоровья духовного и физического и радости!

 

Каждое 19 января невольно вспоминаю Николая Рубцова. Он ушел из жизни в этот день.  Николай Рубцов — большой русский поэт, очень русский. Давайте помянем его.

Я люблю судьбу свою,

Я бегу от помрачений!

Суну морду в полынью

И напьюсь,

Как зверь вечерний!

Сколько было здесь чудес,

На земле святой и древней,

Помнит только темный лес!

Он сегодня что-то дремлет.

От заснеженного льда

Я колени поднимаю,

Вижу поле, провода,

Все на свете понимаю!

Вот Есенин —

на ветру!

Блок стоит чуть-чуть в тумане.

Словно лишний на пиру,

Скромно Хлебников шаманит.

Неужели и они —

Просто горестные тени?

И не светят им огни

Новых русских деревенек?

Неужели

в свой черёд

Надо мною смерть нависнет,-

Голова, как спелый плод,

Отлетит от веток жизни?

Все умрем.

Но есть резон

В том, что ты рожден поэтом.

А другой — жнецом рожден…

Все уйдем.

Но суть не в этом…

1 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 153