right_side
Подписка на обновления
Введите Ваш email адрес:

Метки
Александр Иличевский Александр Кравцов Александр Раков Александр Сергеевич Пушкин Андрей Вознесенский Анна Ахматова Антон Павлович Чехов Арсений Тарковский Белла Ахмадулина Борис Пастернак Борис Слуцкий Булат Окуджава Валентин Серов Валерий Голиков Валерий Цаплин Варначев Евгений Михайлович Василий Поленов Великие поэты Велимир Хлебников Виктор Некрасов Владимир Высоцкий Владимир Маяковский Владимир Набоков Владимир Орлов Владислав Ходасевич Выставки картин в Ярославле Выставки художников в Ярославле Генрих Гейне Георгий Иванов Давид Самойлов День Победы Дмитрий Быков Евгений Баратынский Евгений Евтушенко Иван Бунин Иван Тургенев Иннокентий Анненский Иосиф Бродский Исаак Левитан Клод Моне Константин Бальмонт Крещение Лев Толстой Леонардо да Винчи Максимилиан Волошин Марина Цветаева Марк Шагал Маршак Международный музыкальный фестиваль Юрия Башмета Михаил Врубель Михаил Кузмин Михаил Лермонтов Николай Васильевич Гоголь Николай Гумилев Николай Некрасов Николай Рерих Николай Рубцов Осип Мандельштам Рокуэлл Кент Сальвадор Дали Сандро Боттичелли Саша Черный Сент-Экзюпери Сергей Есенин Федор Тютчев Христианская поэзия Юрий Башмет Юрий Левитанский американские писатели американские поэты английская поэзия английская проза английские художники былинки выставки художников в Москве голландские художники искусство эпохи Возрождения итальянские художники книги с помойки необычные выставки в Ярославле нидерландские художники поэты Серебряного века русская поэзия русские писатели русские поэты русские художники советские писатели советские поэты современные русские писатели современные русские поэты стихи о Рождестве стихи о войне стихи о любви французская поэзия французские художники художники-любители художники Ярославской области школа танца "Амира" ярославские поэты ярославские художники

Яндекс.Метрика

Любимые стихи, книги, картины...

На этой неделе в Ярославле в выставочных залах Союза художников открылись три интересные выставки: юбилейная (60 лет)  — Людмилы Фейерабенд- Передневой, юбилейная (20 лет) – муниципальной художественной галереи города Костромы, мемориальная Александра Павлова  — «Песни акварели»

Юбилейная выставка Людмилы Фейерабенд- Передневой

Людмила Павловна Фейерабенд-Переднева родилась на Байкале, художественному мастерству обучалась в Иркутске, за тем более 20 лет проживала и занималась живописью в Германии, где вышла замуж за Михаэля, родила сына Павла. Все они художники. Сын с восьми лет открывает мамины выставки, играя на скрипке. Вернулись в Россию, поселились в Переславском районе. Большая часть картин Людмилы Павловны осталась в Германии. На выставке работы с 1993 года до нынешнего времени. Фейерабенд, с немецкого, переводится как праздничный вечер. Семья – и правда праздничная, и открытие выставки было музыкальным и праздничным, и сама юбилярша молодая, светлая, улыбчивая, и картины праздничные.

Матери Солнцу и отцу Байкалу посвящается. 2010.

Скала Байкальская мадонна. 2007.

Старый дворик. Первый снег.

Женский портрет на фоне картины Лукаса Кранаха. 2017.

Лесная женщина. Отшельница. 2013-2014.

 

Юбилейная выставка муниципальной художественной галереи города Костромы

Юбилейная выставка муниципальной художественной галереи города Костромы прошла в прошлом году в Костроме. Хочу привести поздравления по этому поводу художника Александра Аханова, которое мне понравилось:

«С праздником дорогие друзья! Многая лета и низкий поклон за подвижничество, коим всегда в отечестве нашем поддерживалось и сохранялось искусство. 20 лет в Костроме есть одна дверь, которую смело можно назвать порталом в иное, параллельное измерение. И это совсем не поэтическая метафора. Войдя хотя бы раз в месяц в зал муниципальной галереи, вы окажетесь в ином мире, открытым для вас новым или знакомым автором (либо группой авторов) и вдумчивым профессиональным и деликатным коллективом галереи. Нет никаких ограничений по возрасту, духовному и творческому уровню, интеллектуальному и социальному статусу…

Раз в месяц, а то и чаще, у каждого зрителя есть возможность окунуться в богатейший, персональный духовный мир художника, в мир его фантазий, эмоций, в бескрайние просторы творческого осмысления реальности и вымысла, обогатить свой визуальный и эмоциональный опыт, пережить какое-то время эи вновь обретенные чувства, унести это сознание с собой, поделиться с близкими, наполнить свою жизнь радостью, теплом и светом. Поздравим себя! У нас есть такая возможность уже 20 лет. И поблагодарим за эту радость коллектив галереи, за их неоценимый и необходимый труд. С юбилеем!!!»

Сейчас и вы имеете эту возможность обогатить себя. Выставка в Ярославле. Как сказал Леонид Малафеевский на открытии: «Это не просто муниципальная галерея, это галерея страны. Она насчитывает уже 2000 единиц хранения. И можно удивляться умению выжить, а не только собирать…»

Команда муниципальной галереи города Костромы.

Муравьев Владимир (1924 — 2006)

Персоны. 1996.

Шувалов Николай (1929 — 1984)

Портрет матери. 1965.

Ермолаев Игорь

Натюрморт с ракушкой. 2010.

Бекасов Александр.

Песня. 1985.

Голицина Клара.

Белая скамейка. 2015.

 

Мемориальная выставка Александра Павлова

.
Здесь и говорить ничего не надо. Эту его акварельную красоту мы теперь не часто будем видеть. В прошлом году ушел из жизни красивый художник , поэт, и просто хороший человек. Будем помнить!

Снежная сказка Златоустья. 2008.

Сирень.

Колокольня Ярославская свеча. 2010.

Желаю Вам окунуться в мир фантазий и эмоций!

 Ирина Владимировна Одоевцева — русская поэтесса, прозаик.

27 06 1895 — 14 10 1990

Она родилась в Риге. Была участницей «Цеха поэтов». В 1921 вышла замуж за поэта Георгия Иванова. В 1922 году  эмигрировала. 65 лет прожила во Франции. В 92 года вернулась в СССР в город Ленинград .

В своих мемуарах «На берегах Невы» (1967 г.) и «На берегах Сены» (1978—1981 гг.) Одоевцева писала «…не о себе <…>, а о тех, кого мне было дано узнать  „На берегах Невы“». Герои её воспоминаний — Николай Гумилёв, Георгий Иванов, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Иван Бунин и многие другие.

Я недавно в блоге писала о Бальмонте. Сегодня  в день рождения Ирины Одоевцевой – читаю ее воспоминания о Бальмонте (в книге «На берегах Сены») и чувствую, что всегда находила Бальмонта таким, каким она его увидела его. Не могу удержаться, чтобы не поделиться  —  (привожу отрывки из книги Ирины Одоевцевой «На берегах Сены»):

Стихотворение Бальмонта «Как я пишу стихи»

Рождается внезапная строка,

За ней встает немедленно другая,

Мелькает третья ей издалека,

Четвертая смеется, набегая.

И пятая, и после, и потом,

Откуда, сколько, я и сам не знаю,

Но я не размышляю над стихом

И, право, никогда — не сочиняю.

В действительности это не соответствовало истине. Бальмонт бесспорно обладал совершенно исключительным «песенным даром», и у него часто появлялись стихи «вот так, из ничего», будто слетая к нему с неба, но иногда он их и «сочинял», долго работая над ними, иначе как мог бы он «сочинить» столько безукоризненно правильных, прекрасных сонетов, ведь сонет — одна из труднейших и сложнейших форм стихосложения, требующая не только мастерства, но и работы. А Бальмонт сочинял не только сонеты, но и венки сонетов — с ними без усидчивого труда — знаю это по моему собственному стилистическому опыту — справиться невозможно.

А отсутствие черновиков Бальмонта — их, кажется, действительно не существовало — объясняется тем, что он проделывал всю работу над стихами в голове и записывал их уже готовыми. (Так, впрочем, по ее собственным словам, «творила» и Ахматова.)

Бальмонта, с нелегкой руки Адамовича, постоянно упрекали в пустозвонстве и пустословии его новых стихов, на самом же деле они становились все лучше, и Бальмонт относился к ним гораздо ответственнее, чем в далекую эпоху «Горящих зданий», «Будем как Солнце» или «В тишине», утверждая, что надо писать стихи только тогда, когда на самом деле есть что сказать. А «что сказать» с годами у него было все больше, и он все лучше «говорил» и писал.

Бальмонт тяжело пережил охлаждение к себе и крушение своей мечты стать первым поэтом зарубежья. Он, как когда-то в Москве, ушел в себя, перестал выступать на вечерах. Старался как можно чаще уезжать в Бретань, на берег океана, где, как он сам говорит о себе в стихотворении «Забытый»:

Я в старой, я в седой, в глухой Бретани,

Меж рыбаков, что скудны, как и я.

Но им дается рыба в океане,

Лишь горечь брызг — морская часть моя.

Отъединен пространствами чужими

Ото всего, что дорого мечте,

Я провожу все дни, как в сером дыме,

Один. Один. В бесчасьи. На черте.

Да, он действительно там жил «один в бесчасьи». На черте жизни, отчаяния и смерти.

Что это не пустозвонные слова, а правда, я убедилась, когда в первый и последний раз встретилась с Бальмонтом.

Случилось это на одном из очередных «воскресений» у Мережковских.

………

В столовую в сопровождении Злобина входит совсем не знакомый мне довольно странного вида человек с длинными золотистыми волосами до плеч, маленькой острой бородкой, с артистическим галстуком-бантом. Он держится очень прямо, гордо закинув голову, но движения его связанны и весь он какой-то растерянный.

Приветственная улыбка Зинаиды Николаевны становится слегка насмешливой.

— Вот это кто, — тянет она капризно, протягивая ему высоко поднятую для поцелуя руку, — наконец небожитель вспомнил о нас, смертных, и спустился к нам! Давно пора!

Я смотрю во все глаза на вошедшего.

— Это Бальмонт, — шепчет мне мой сосед Фрейденштейн.

Бальмонт? Неужели? А я почему-то думала, что он совсем другой, гораздо старше, седой, самоуверенный и заносчивый. А он кажется даже немного застенчивым. И, поздоровавшись с Мережковскими, отвешивает всеобщий поклон и садится на принесенный Злобиным стул.

Появление его только на минуту прервало вдохновенную речь Мережковского. Он уже снова говорит. Бальмонт молча слушает его и пьет чай со слегка обиженным видом. Никто не обращает внимания. Диспут продолжается, будто Бальмонта здесь нет.

Он сидит так тихо и скромно, а я слышала, что, где бы он ни был, сейчас же вынимает из кармана записную книжечку со стихами и начинает их читать, зачитывая присутствующих до полуобморочного состояния. Значит, и это неправда, как многое, что говорят о нем.

Мне очень хочется послушать, как он читает стихи, но я сижу далеко от него и не решаюсь обратиться к нему через весь стол.

Теперь разговор идет уже не о докладе в «Зеленой лампе», а об Индии, и в нем принимает участие и Бальмонт. Просто и ясно формулируя свои мысли, он рассказывает о священных коровах, об ашрамах, о Ганге. Без жестикуляций и «цветов красноречия», которые ему всегда приписывают. Терапиано задает ему вопросы, и он умно и дельно на них отвечает. Все, даже Мережковский, слушают его с интересом. Но уже семь часов, и пора уходить.

……………

— Константин Дмитриевич, мне жаль — до чего жаль, что вы не читали ваших стихов, мне так давно хотелось послушать вас.

— Правда? Отчего же вы не сказали? Я бы с удовольствием…

Он пристально смотрит на меня. У него действительно, как рассказывают, зеленые глаза, очень блестящие, молодые. Он совсем другой, чем там, у Мережковских, — оживленный, помолодевший, улыбающийся, вдохновенный. Он, взмахнув рукой, снимает шляпу. Закатное солнце освещает его длинные золотистые волосы, превращая их в сияние.

— Это можно исправить, — быстро говорит он; теперь и голос его звучит иначе, чем там, у Мережковских, более звучно и певуче, — я готов читать вам стихи сколько хотите. Зайдемте в кафе. Или лучше поедемте ко мне. Я весь вечер буду вам читать, весь вечер, всю ночь, сколько хотите.

…………

— Но я, к сожалению, занята

— Что же, раз нельзя, — разочарованно произносит он, — значит, не судьба. Прощайте.

— Кланяйтесь океану, — говорит Георгий Иванов. — Счастливого пути.

Бальмонт пожимает плечами.

— Путь вряд ли будет счастливый. Счастья у меня давно ни в чем нет. Сплошное бессчастие, вернее, горе. А океану поклон передам. Я рад, что уезжаю на океан. Там хорошо — такое одиночество, такая тоска.

……….

Во время оккупации Бальмонт поселился в Нуази-ле-Гран в русском общежитии матери Марии, где и умер в декабре 1942 года.

На похоронах его ни поэтов, ни поклонников не было.

Шел сильный дождь. Когда гроб стали опускать в могилу, она оказалась наполненной водой, и гроб всплыл. Его пришлось придерживать шестом, пока засыпали могилу.

О себе Ирина Одоевцева писала так:
Нет, я не буду знаменита.
Меня не увенчает слава.
Я — как на сан архимандрита
На это не имею права.

Ни Гумилев, ни злая пресса
Не назовут меня талантом.
Я — маленькая поэтесса
С огромным бантом.

1918

Ненароком,
Скоком-боком
По прямой
И по кривой
Время катится назад
В Петербург и в Летний сад.

Стало прошлое так близко,
Тут оно — подать рукой —
И проходят предо мной
Друг за другом, чередой,
«Я» помянутые ниже:
«Я — подросток», «Я — студистка»
С бантом, в шубке меховой,
«Я — невеста», «Я — жена»
(Это, впрочем, уж в Париже)
И печальна, и грустна,
До прозрачности бледна,
Молча в чёрное одета,
Вот проходит «Я — вдова
Знаменитого поэта»…

Только было ли всё это?
Или это лишь слова?
Лишь игра теней и света?

Хоть бесспорно жизнь прошла,
Песня до конца допета,
Я всё та же, что была,
И во сне, и наяву
С восхищением живу.

1961—1973

 

В Ярославле в художественном музее до 31 июля 2017 года можно увидеть работы  художников Русского зарубежья. Выставка называется «За красной чертой — 2». Работы предоставлены музеями Вологды, Рыбинска, Ярославля.

Яркие, разнообразные, подчас дерзкие произведения выставки отражают потерянный нами мир искусства дореволюционной России начала двадцатого века. Почти все участники объединения «Мир искусства» оказались в эмиграции.

Художественное объединение «Мир искусства» выросло из гимназического, а затем студенческого кружка , группировавшегося в конце 1880-х годов вокруг младшего сына известного петербургского архитектора Николая Бенуа – Александра, в будущем художника, книжного иллюстратора, сценографа, историка искусства, художественного критика. Интересы молодых людей были обширны: живопись, литература, музыка, история, особенно страстно они увлекались театром.

Мастера «Мира искусств» своим творчеством определили новые пути русской художественной жизни.


Бенуа А.Н. (1852 — 1936)
Зимний пейзаж. 1888.


Дыдышко К.В. (1876 -1932)
На яхте. 1906.


Жуковский С.Ю. (1873 — 1944)
Нахмурилось (осень). 1896.


Серебрякова З.Е. (1884 — 1967)
Натюрморт с атрибутами искусства. 1922.


Пастернак Л.О. (1862 — 1945)
За работой. 1902.


Соколов М.К. (1885 — 1947)
Осень. 1941.


Рундальцов М.В. (1871 — 1935)
Женская головка. 1900.


Фальк Р.Р. (1886 — 1958)
Печка. 1922.


Бубнова В.Д. (1886 — 1983)
Портрет Гавриловой. 1967.


Лентулов А.В. (1882 — 1943)
Портрет жены с дочерью. 1919.


Оболенская Ю.Л. (1889 — 1945)
Слепые. до 1925.

 


Панков Ф.И. (1890 -1937)
Портрет мужчины с трубкой. 1921.

 

 

85 лет было бы Роберту Рождественскому, он ушел в иные миры 23 года назад. Стихи, которые помещаю ниже, сегодня услышала в «Наблюдателе» на канале Культура. А взяла на странице Семена Кац (Спасибо).

Роберт Рождественский — советский поэт

20 06 1932 — 19 08 1994

Из последних стихов Роберта Рождественского:

….

Ах, как мы привыкли шагать от несчастья

к несчастью…

Мои бесконечно родные, прощайте!

Родные мои, дорогие мои, золотые,

останьтесь, прошу вас,

побудьте опять молодыми!

Не каньте беззвучно

в бездонной российской общаге.

Живите. Прощайте…

 

Тот край, где я нехотя

скроюсь,

отсюда невиден.

Простите меня,

если я хоть кого-то обидел!

Целую глаза ваши.

Тихо молю о пощаде.

Мои дорогие.

Мои золотые.

Прощайте!..

 

Постичь я пытался

безумных событий причинность.

В душе угадал…

 

Да не все на бумаге

случилось.

 

* * *

Тихо летят паутинные

нити.

Солнце горит на оконном

стекле…

Что-то я делал не так?

Извините:

жил я впервые

на этой Земле.

Я ее только теперь

ощущаю.

К ней припадаю.

И ею клянусь.

И по-другому прожить

обещаю,

если вернусь…

 

Но ведь я

не вернусь.

 

Публикация Ксении Рождественской

20.06.2002

 

 

Волга-река. И совсем по-домашнему: Истра-река.

Только что было поле с ромашками…

Быстро-то как!..

 

Радуют не журавли в небесах, а синицы в руках…

Быстро-то как!

Да за что ж это, Господи?!

Быстро-то как…

 

Только что, вроде, с судьбой расплатился,-

снова в долгах!

Вечер

в озябшую ночь превратился.

Быстро-то как…

 

Я озираюсь. Кого-то упрашиваю,

как на торгах…

Молча подходит Это.

Нестрашное…

Быстро-то как…

 

Может быть, может быть, что-то успею я

в самых последних строках!..

Быстро-то как!

Быстро-то как…

Быстро…

(Представлено Романом Кручининым-Ардатовским)

 

Грустно… Но все действительно проходит быстро. Дорожите каждой минутой!

Прочитала с огромным интересом книгу Шачинанданы Свами «Путь великих Прощаний»

«Отказ от привязанностей — центральная тема этой книги. Живя в современном мире, мы все отчетливее ощущаем пропасть между настоящим благополучием и неопределенностью будущего, и пропасть эта ширится день ото дня. Многие из нас все острее осознают необходимость избавиться от привязанностей и направить свою жизнь по духовной стезе.

Автор этой книги, выходец из высших слоев общества, описывает пройденный им путь великих прощаний. На этом пути ему приходится постоянно пересматривать множество, на первый взгляд, незыблемых истин, что в свое время определило его выбор — образ жизни монаха в одной из древнейших духовных традиций мира.

В основу книги положены дневники Шачинанданы Свами, написанные им во время паломничества по Гималаям осенью 1997 года. Читатель откроет множество тайн священных гор, посмотрит изнутри на духовную жизнь их обитателей, а также увидит, как ради полноценной, духовной жизни человек готов сбросить с себя оковы эгоизма» (Из аннотации)

Шачинандана Свами — такой человек, который не позволяет порабощать себя удобствам жизни, зачастую на поверку приносящим лишь беды. Для тех из нас, кто не удовлетворен хожеными путями, кто всегда, подобно ему, готов вступить на пути неизведанные, интересны будут его записи.

СТУПЕНИ

 

Цветок увянет, старости морщины

Заменят юность — вот судьбы законы;

И то, что мудростью казалось, станет глупым,

Чтоб вновь открыться истиной кому-то.

И сердце наше с каждой новой вехой

К прощанию должно приготовляться,

Забыв печаль, и боль, и страх разлуки,

Приветствовать свет новых ожиданий.

Живет волшебник в каждом новом деле,

Кто нас благословляет к обновленью

И шепчет, чтобы мы шагали бодро

И родиной своей тюрьму не называли.

Вселенский дух не хочет нас неволить,

Но помогает подниматься по ступеням.

Ведь стоит нам привыкнуть к окруженью,

Как в пропасть сна мы скатимся навеки.

Лишь тот, кто не боится изменений,

Способен вырваться из цепких лап привычки,

И смерть тому откроет двери в тайну,

Куда войдет он без оглядки, смело.

Песнь жизни постоянно нам поется.

Так в путь же, сердце, расставайся и воспрянь!

(Гессе)

Удивителен рассказ о возникновении реки Ганги, о ее особой очистительной силе.

«Протяженность Ганги от ее истока на этой планете в Ганготри до Индийского океана составляет 2522 км. На этом пути в нее из двадцати семи городов ежедневно сливают 920 млн литров отходов. Прибавьте сюда останки людей и животных и представьте, каково матери-Ганге.

Однако она остается чистой. Любой паломник, который хоть раз искупался в ней, расскажет вам, какой очистительной силой она обладает и как при этом сама ничуть не загрязняется. В соответствии с Ведами, это — отличительный признак трансцендентной личности. Всё, что ни соприкоснется с ней, тут же очищается. Когда сидишь вот так на берегу Ганги и просто вдыхаешь воздух с запахом трансцендентных вод, из ума уходят все материальные страхи и другие нечистоты.

Многие ученые, сделав анализ вод Ганги, подтверждают ее невероятную очистительную силу. Так, например, выяснено, что вода Ганги не портится даже при длительном хранении; более того, она даже становится чище»

В книге много интересных историй из жизни полубогов и святых, поучительных притч. Место, куда стремились паломники, называется Бадринатх.

«В течение шести зимних месяцев, когда в Бадринатхе не остается ни души и даже священники уходят в расположенный на 2000 метров ниже Йошиматх, Господу в Его йогическом облике поклоняются полубоги и мудрецы. В летние же месяцы паломники поклоняются Его украшенной форме.

Каждый год можно наблюдать одно и то же чудо. Когда после шести зимних месяцев первые паломники входят в храм, они с удивлением видят, что весь храм тщательно вымыт, а Божества и алтарь искусно украшены. Так полубоги передают людям эстафету поклонения, оставляя после себя храм в самом лучшем виде»

Смыслом и целью духовной жизни является преодоление горы ложного «я», которая с незапамятных времен отделяет нас от Кришны. Эта гора состоит из двух сортов гранита — «я» и «мое». Гора эта высокая и неровная. Даже искусным альпинистам не приходило в голову преодолеть ее. Скорее наоборот: все их великие достижения, как, например, восход на Эверест, воздвигали еще более мощную и неприступную гору ложного «я» в их сердцах.

Искусством непривязанности без труда овладевает тот, кто думает: «Я ничего собой не представляю, и здесь нет ничего моего». Живя с таким пониманием, любой сможет взобраться на эту гору ложного «я». Это препятствие будет без труда преодолено, если искать прибежище у Шивы, повелителя ложного «я». Как же могу я пропустить такой шанс и не навестить Шиву в его царстве здесь, на Земле, да еще когда нас отделяет от этого лишь несколько километров?

…….. И вот я карабкаюсь по только что обрушившемуся куску горы. Несколько раз я теряю равновесие и падаю. Мне навстречу по тропе шириной в пятнадцать сантиметров идут мулы. Я всякий раз должен пропустить их — ведь здесь они «цари улиц». Только бы не сорваться в пропасть. Эти «каких-то» шестнадцать километров показались мне бесконечными. Наверное, виной всему стены тумана и дождя, которые на протяжении всего пути сопровождали нас.

Наконец-то из тумана выплывают очертания моста, перекинутого через бурлящий горный поток, и за ним я вижу каменный храм Кедаранатхи! Я чувствую себя уставшим и разбитым. Перехожу мост и вступаю в царство Кедаранатхи, и тут происходит нечто, что я могу описать только так: я чувствую удар, наподобие электрического удара, и с этим ударом уходит вся моя усталость и мышечная боль. Быстрыми шагами я направляюсь в храм.

 

« Представь, что обрел ты счастье всего мира. Умножь это счастье на сто, а затем еще раз на сто, и снова на сто — и так, пока не устанешь.

Знай: получившееся количество счастья не сравнится даже с крупицей счастья тех, кто осознал себя частицей Бога и Его слугой»

(Из наставлений, которые духовный учитель дает ученику в день окончания обучения.)

В этом паломничестве я понял, насколько индивидуально мы должны подходить к духовной практике. У каждого из нас — свои, особые, отношения с Богом и мирозданием, и то, что окрыляет одного, может стать оковами для другого. Всех нас, кто с тоской взывает к Истине, ждет особый, только к нему обращенный, ответ. Он может прийти в гималайской долине, а может и в нашей гостиной. Порой он приходит в малозначительном разговоре с теми, кого мы встречаем каждый день. Достаточно нам стать настоящими искателями, с сердцами, устремленными к новым открытиям, как видение наше расширится, слух обострится и мы, по милости Бога, найдем свое сокровище. Кришна всегда в нашем сердце, готовый прийти на помощь. Все, что от нас требуется, — это распознавать Его указания и следовать им. Но будьте готовы распрощаться с привычным и отправиться в неведомые дали.

«Вот мое благословение: пусть ваш путь великих прощаний будет таким же радостным и плодотворным , как и мой, и пусть жизнь ваша увенчается успехом» (Шачинандана Свами)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 152